Философская антропо-биология языка и прагматическая трансформация человека
Прагматическая трансформация человека в саморегулируемое животное характеризует пресловутую современную цивилизацию. В отождествлении условия истинности с пропозициональной прозопопеей, которая обусловила заранее гарантии достоверности в соответствии предложения факту, предиката – свойствам предмета, имени – референту, субъекты восприятия, мысли и действия становятся субъектами высказывания в подчинении их бытия языковой форме, поскольку именно в ней предполагается полная и предельная объективация существующей реальности, желания и поступка исходя из безусловного принятия пропозиционального связывания определяемого и определения.
В имплицитном забвении идентификации себя и другого мыслимым и высказываемым содержаниям, которое сопровождает эту объективацию, субъекты речевого действия присваивают себе способность самореализующегося сознания исходя из единственного факта события его внутренней логической формы, которая диктует императив воздержания от суждения об объективных условиях нашего субъективного и совместного опыта. Таким образом позитивная прагматика уже всегда вписывает архитектонический разум в саму сферу употребления языка, который превращается в принцип, средство и цель регуляции человеческого отношения к себе, другому и миру как такового: сам речевой акт порождает эффект этико-прагматической апперцепции, связывающей воспринимаемое и мыслимое воедино вне возможности заранее программировать это единство, в испытании события, которое приносит наслаждение происшедшим и происходящим в языковой форме произведенного взаимопонимания и взаимодействия [1: 194]. Языковая форма сосуществования отсылает к прагматике душевной организации ребенка, который заставляет говорить видимый мир с целью получения от него предвосхищаемого ответа, становясь к реальности этого мира безразличным, поскольку речевое действие в производстве органической эрзац-реакции и потребительского акта исходно снимает тревогу, связанную с разрывом между его способностью восприятия и возможностями его двигательного аппарата. Человеческий разум освобождается от этого примитивного анимизма, разодушевляя мир в порождении виртуальной знаковой реальности вещей и действий по модели предикативной связи, которая сводит объективные условия бытия к независимому от описывающего их языка конструкту. Иллюзия независимого смыслового конструкта реальности дает возможность мыслить вещи в их отсутствии, что высвобождает разум как сферу сознания, порождающего и реальность, и способ ее восприятия в образе теоретико-прагматической прозопопеи, в производстве речи и речевого взаимоотношения. Такая теоретико-прагматическая прозопопея как условие истинности задает познавательные параметры опыта в вербальной объективации чувственной данности вещей, желаний и действий, обусловившей их познаваемость и достоверность действительности себя, других и мира. Так формируется «практический разум» как регулятивная апперцепция общих потребностей в вытеснении прозопопеи анимистского желания. Введение фигуративных ритуалов идолопоклонничества позволило отклонить импульс антропофагии  в сценографию охоты и потребления абсолютного тела – священного животного в подражании его жертвоприношению, которое отныне стало условием взаимодействия и удовлетворения потребностей.
Изображение предвосхищаемой жертвы сакрального животного позволило человеческому племени ориентировать совместное поведение к объекту общей потребности, внешнему к социальной группы. Запрет на инцест и императив экзогамии ввели тотемистское регулирование в сферу родственных отношений и воспроизводства рода, поскольку все члены племени объединились в представлении абсолютного тела потребления – тотема, узаконившего канализацию агрессии вовне данного племени. Религия суверенных богов канализирует агрессию, поскольку слово суверена обеспечивало доступ всех к безусловному условию взаимодействия и потребления, так как оно непосредственно воплощало внеположную волю.


Наши контакты


Назад в раздел


Яндекс.Метрика